Ваш браузер устарел. Рекомендуем обновить его до последней версии.

Приход храма Иоанна Русского

 Ни­что­же мя раз­лу­чит от люб­ви Хри­сто­вой: ни обо­льсти­тель­ные обе­ща­ния привре­мен­ных благ, ни би­е­ния, ни ра­ны, ни дру­гие ка­кие же­сто­кие му­че­ния.

Рассказ сентиментального старикашки

Опубликовано 08.05.2019

Опять ко мне приходит эпизод, который  преследует меня уже много раз. И всегда, когда я вспоминаю его, слезы наворачиваются на моих глазах…

Это было летом, мы были в студенческом лагере «Зеленый берег» от технического университета нашего города. Нас было трое: я, мой сын Илюша и Владимир Иванович – профессор этого вуза.

Удивительное время – лето, трехразовое питание, ни хлопот, ни забот…

Сын мой, студент другого вуза, подрабатывал ночным сторожем в музее и вынужден был через два дня на третий идти на дежурство.

Он уходил обычно после обеда.

В этот день мы с Владимиром Ивановичем вызвались проводить его.

Утром лил сильный дождь, но к обеду выглянуло солнце и стало нещадно палить. Мы долго решали, как идти - по асфальту до трассы, где он садился на автобус до Орла, или через балку, до той же трассы, но расстояние было значительно короче, и, возможно, дорога еще не просохла.

Все-таки мы решили идти через балку. Солнце старалось изо всех сил, тропинка, по которой мы шли, уже просохла, лишь изредка попадались высыхающие прямо на глазах лужи. Парило, воздух был влажный и наполнен настоями трав. После обеда в такую жару тянуло в сон. Мы проводили Илюшу через балку, и впереди открылся зеленый простор холмов, через которые ему предстояло еще пройти, чтобы выйти на трассу.

Он пошел по извилистой тропинке, которая, петляя по холмам, терялась на горизонте.

«Ну, пока» - сказал он нам и медленно пошел по тропинке. Мы смотрели ему вслед…

Я смотрел на его покатые плечи, его фигурка удалялась, старенькие тапочки издавали характерный шлепающий звук при каждом его шаге. Спина сына вспотела и на красной футболке проступала темным пятном. Ему, конечно, тоже хотелось вздремнуть после обеда.

Я как-то по-новому взглянул на него. Это идет мой сын, он уходит от меня. Я вдруг почувствовал, что не хочу, чтобы он уходил, не хочу его отпускать никуда.

Он повернулся и махнул нам рукой…

Внезапно, мое сердце сжалось, и к горлу подступил сухой ком. Мне захотелось крикнуть сквозь все эти долины и холмы, залитые солнцем: «Стой сынок, подожди меня родной». Мне захотелось обнять его, прижать к себе и никуда не отпускать.

Я вдруг понял, что мой сын вырос…

В одно мгновение передо мной пронеслась вся его жизнь.

Я вспомнил его худенькую фигурку, летом, в деревне у бабушки. Как он любил маленьких желтых цыплят, носился с ними… И я звал его «начальником цыплёнков».

Как в первом классе он нечаянно поел все шоколадки, которые раздали всем детям, он просто очень любил шоколад. Когда же дети обнаружили пропажу, мудрая учительница сумела выйти из положения, поняв в каком затруднительном положении, находился мой сын.

Вспомнился Жданов (сейчас этот город называют Мариуполем) когда мы отдыхали всей семьей, и его маленького мальчика выпустили погулять. Он вдруг исчез. Мы с женой сбились с ног в поисках его, уже не знали что делать. Наконец, жена заметила его фигурку в красном ситцевом костюмчике у голубятни. Он влез на голубятню и замер, наблюдая за голубями. Мир остановился для него. Жена в сердцах сильно отшлепала его (потом переживала), а он не понимал, за что его наказали, ведь голуби это так интересно...

Потом была секция «дзю-до», куда определила его жена. Илюша приходил домой с тренировки и с упоением рассказывал о том, какие приемы он сегодня изучил и с кем боролся. Он сыпал терминами из «дзю-до», умиляя маму, которая впрочем, была очень разгневана, когда узнала, что сын ее вместо тренировок просто шатался по городу, разглядывая витрины магазинов.

Примерно тоже самое случилось и на секции легкой атлетики, куда я направил его к своему тренеру. Через некоторое время, встретив тренера, я спросил: «Как там мой?». Тренер сказал, что уже месяц не видел моего сына. Где же был тогда мой сынок?

Маленький человечек сопротивлялся, как мог всякому давлению с нашей стороны. Наверное, мы были молодыми и не опытными родителями и не могли понять этот удивительный и своеобразный мир нашего мальчика.

Сейчас, когда он подрос, уже сам ходит в тот же Дворец спорта, где занимается с отягощениями. Нарастил себе очень приличные мышцы. А тогда мы не смогли достучаться до его души…

А эти маленькие трагедии, которые разыгрывались каждый раз, когда его привозили из деревни от любимой бабушки….

Он обычно крепился до самого вечера, а вечером не было горя горше, чем у него. Слезы катились из его глаз и мочили все вокруг: постель, если он спал, еду, если он ел, тетрадки, учебники, если он готовился к школе. Так продолжалось неделю. В деревне же лила слезы его любимая бабушка. Это все разрывало нам душу. И повторялось из года в год. Тогда это казалось правильным, ведь ему надо было подготовиться к школе. Но сейчас, когда практически рухнула система образования, и привычные стереотипы жизни, я думаю, кому это надо было, зачем разрывали два любящих сердца.

 И вот он вырос…

Он уже не прячет под холодильник бутерброды с колбасой и маслом, которые его заставляли есть.

Он сам теперь может себе приготовить. Он целует девчонок и слушает рок…

Он вырос…

И вместо крика из груди моей вырывается невнятный стон, глаза становятся влажными. Я отворачиваюсь, чувствую, что заплачу.

Владимир Иванович, взглянув на меня сквозь линзы своих очков, все понимает и медленно направляется к лагерю, давая мне возможность побыть наедине со своими чувствами и мыслями.

Нещадно палит солнце, парит. Я долго смотрю на фигурку моего сына, пока его красная футболка не теряется в посадке на далеком холме.

До сих пор не понимаю, почему не окликнул, почему не догнал, не обнял своего родного человека…

Еще почитать:

номер карты Сбербанка для пожертвований: 5336 6902 7593 9082